Интервью
Максим Журавлев: «...мне казалось, я попал на какую-то космическую станцию»
Астраханский газоперерабатывающий завод – один из крупнейших в мире газохимических комплексов, известный сложнейшими условиями работы с высокосернистым газом. О том, как выглядит производство изнутри, мы поговорили с Максимом Журавлевым. Он пришел на завод по стопам отца и уже два десятилетия упорно трудится машинистом технологических насосов установки по очистки газа.
– Максим, как начинался ваш путь в «Газпром переработке»?
– Это было моей осознанной мечтой еще с юношества. Я смотрел на своего отца, который работал на заводе почти с самого его основания. Видел, как он работает, достойно зарабатывает и, конечно же, мне хотелось пойти по его стопам. Для этого я выучился на инженера-механика в Астраханском государственном техническом университете. Однако сразу на завод попасть не получилось – нужно было дождаться свободного места. Некоторое время проработал мастером на судоремонтном заводе, набрался опыта и чуть позже перевелся на газоперерабатывающий. Пришлось сесть за парту в учебном центре от нашего завода, чтобы освоить нужную мне специальность – машинист технологических насосов. С тех пор я здесь уже 20 лет.
– Помните, как начинался ваш первый месяц на заводе? Что было самым шокирующим или необычным для новичка?
– Больше всего меня удивили масштабы. Представьте: много трубопроводов, резервуаров, аппаратов, насосного и компрессорного оборудования. Я такого раньше никогда не видел. Смотря на такие масштабы, мне казалось, я попал на какую-то космическую станцию. В первый месяц сложных задач мне не давали. Серьезные работы доверяют машинистам из 5-х и 6-х разрядов, а у меня был только 4-ый. Я постоянно находился под контролем наставника, даже перемещаться по территории завода можно было строго под его присмотром. Это обязательное правило, так как вокруг много опасных объектов: горячие теплопроводы, электрический ток. Спустя время я адаптировался и профессия начала затягивать.
– За 20 лет технологии переработки газа шагнули вперед. Что изменилось в цехе, а что осталось таким же, как в 2000-х?
– Кардинальных изменений, как мне кажется, так и не произошло. Но в последнее время очень много вкладывается в реконструкцию завода. Наш завод построен по французскому проекту, поэтому очень много иностранного оборудования, например, американские насосы, французские клапаны. Постепенно начало происходить импортозамещение. Сейчас от зарубежного оборудования остались только основные детали, все остальное – наше.
– Говорят, в Астрахани из-за сероводорода особенно строгий режим безопасности. Были ли за вашу карьеру реальные моменты, когда срабатывала сигнализация и приходилось экстренно эвакуироваться?
– Да, конечно, такие аварийные ситуации были, и не раз. Людей, которые надышались сероводородом, приходилось вытаскивать. Сам я, честно сказать, не сталкивался с таким. Но моему товарищу даже как-то раз пришлось спасать руководителя. Бывали и тяжелые случаи, вплоть до инвалидности. На производственных опасных объектах не избежать чрезвычайных ситуаций, не всегда все происходит гладко. Потому что сероводород, зернистый ангидрид – это серьезные газы, при передозировке которых может случится даже летальный исход.
– Всего в России 7 филиалов «Газпром Переработки», расположенных в 5 регионах. Чем переработка в Астрахани принципиально отличается от переработки, например, в республике Коми или Оренбурге?
– Астраханский газоперерабатывающий комплекс был построен, в первую очередь, для производства серы. То есть это во всем мире всего 5 заводов с таким количеством серы. Позже мы стали производить из углеводородов газ, получать бензин и многое другое. Но визитная карточка Астраханского газоперерабатывающего комплекса – это именно сера, которую мы отправляем на экспорт.
– Как местная погода влияет на работу?
– Это отдельная боль, особенно если говорить про летний период. Температура может достигать 45°C, поэтому раскаленное оборудование постоянно приходится дополнительно охлаждать. Жара в Астрахани очень серьезная. Зимой, конечно, попроще, но бывают и холода такие, что оборудование начинает замерзать и приходится его отогревать.
– Как природные катаклизмы влияют на производительность?
– Зимой все хорошо. Но летом производительность труда, конечно же, можно сказать, снижается. Так как под таким пеклом работать очень нелегко. Но тем не менее, задачи, которые ставятся, всегда выполняются. Иначе производство может остановится, что приведет к аварии.
– Как связана жизнь города и предприятия? Ходит слух, что из-за выбросов и специфики производства в Астрахани есть районы, где даже не рекомендуется сажать огороды.
– Да, действительно, одно время поселки, расположенные близко к заводу, переезжали подальше от завода. Такое было при Викторе Щугореве. Это, можно сказать, легенда Астраханского Газпрома, именно при нем был запущен Астраханский газовый комплекс. В конце 90-х годов Виктор Дмитриевич переселял в поселок Растопуловку работников Астраханского завода. Также при Щугореве была построена замечательная 17-ая набережная, преобразились районы, вроде Бабаевского и Юго-Востока. Много чего было построено на средства с прибыли газоперерабатывающего завода нашего. Так что жизнь города и предприятия определено связана.
– В таком режимном производстве, наверное, очень крепкий коллектив? Есть традиции или общие праздники, которые держатся все 20 лет?
– Наша традиция – это прожать товарищей в отпуск. Мы приносим пироги из самой вкусной пекарни в Астрахани «Михайловский», берем сало, вкусности разные. И при ночной смене у нас разворачивается настоящий пир. Но работу все равно никто не отменяет, так что мы успеваем и праздновать, и трудиться.
– Какую социальную помощь оказывает Газпром своим сотрудникам: путевки в лагеря, подарки на праздники?
– Да, конечно, социальный отдел активно работает над этим. Каждый год дети получают отличные новогодние подарки. Также мы ежегодно проходим бесплатное медицинское обследование. У нас есть медицинское учреждение, где происходит обследование ежегодное. В стоматологии могут бесплатно поставить пломбу, вылечить зубную боль, важно только вовремя оставить заявку на оказание услуги. Это очень поддерживает. Чувствуешь, что о тебе заботятся. Также дают путевки в детские лагеря. Мои дочери не раз ездили отдыхать в современный лагерь «Пушкино». Про взрослых тоже не забывают. Раз в пару лет дают путевку в санаторий. Это замечательная возможность провести время с семьей и отдохнуть от работы. Завод действительно ценит своих сотрудников.
– 20 лет – это почти половина жизни. Можно ли сказать, что предприятие – это уже часть вас?
– Да, конечно. Многое действительно достигнуто с помощью моей работы. Поэтому пока я даже и не думаю уходить, мне все нравится. Я буду стараться доработать пенсии, до нее в принципе осталось не так уж и далеко. Мы выходим на пенсию рано – в 50 лет, так как наша работа особо сложная. Говоря точнее, мы работаем по первой сетки вредности. То есть моя профессия – машинист технологических насосов установки по очистки газа от сероводорода и окиси углеводов – считается одной из самых опасных. В связи с этим, наши условия труда отличаются от остальных.
– Это было моей осознанной мечтой еще с юношества. Я смотрел на своего отца, который работал на заводе почти с самого его основания. Видел, как он работает, достойно зарабатывает и, конечно же, мне хотелось пойти по его стопам. Для этого я выучился на инженера-механика в Астраханском государственном техническом университете. Однако сразу на завод попасть не получилось – нужно было дождаться свободного места. Некоторое время проработал мастером на судоремонтном заводе, набрался опыта и чуть позже перевелся на газоперерабатывающий. Пришлось сесть за парту в учебном центре от нашего завода, чтобы освоить нужную мне специальность – машинист технологических насосов. С тех пор я здесь уже 20 лет.
– Помните, как начинался ваш первый месяц на заводе? Что было самым шокирующим или необычным для новичка?
– Больше всего меня удивили масштабы. Представьте: много трубопроводов, резервуаров, аппаратов, насосного и компрессорного оборудования. Я такого раньше никогда не видел. Смотря на такие масштабы, мне казалось, я попал на какую-то космическую станцию. В первый месяц сложных задач мне не давали. Серьезные работы доверяют машинистам из 5-х и 6-х разрядов, а у меня был только 4-ый. Я постоянно находился под контролем наставника, даже перемещаться по территории завода можно было строго под его присмотром. Это обязательное правило, так как вокруг много опасных объектов: горячие теплопроводы, электрический ток. Спустя время я адаптировался и профессия начала затягивать.
– За 20 лет технологии переработки газа шагнули вперед. Что изменилось в цехе, а что осталось таким же, как в 2000-х?
– Кардинальных изменений, как мне кажется, так и не произошло. Но в последнее время очень много вкладывается в реконструкцию завода. Наш завод построен по французскому проекту, поэтому очень много иностранного оборудования, например, американские насосы, французские клапаны. Постепенно начало происходить импортозамещение. Сейчас от зарубежного оборудования остались только основные детали, все остальное – наше.
– Говорят, в Астрахани из-за сероводорода особенно строгий режим безопасности. Были ли за вашу карьеру реальные моменты, когда срабатывала сигнализация и приходилось экстренно эвакуироваться?
– Да, конечно, такие аварийные ситуации были, и не раз. Людей, которые надышались сероводородом, приходилось вытаскивать. Сам я, честно сказать, не сталкивался с таким. Но моему товарищу даже как-то раз пришлось спасать руководителя. Бывали и тяжелые случаи, вплоть до инвалидности. На производственных опасных объектах не избежать чрезвычайных ситуаций, не всегда все происходит гладко. Потому что сероводород, зернистый ангидрид – это серьезные газы, при передозировке которых может случится даже летальный исход.
– Всего в России 7 филиалов «Газпром Переработки», расположенных в 5 регионах. Чем переработка в Астрахани принципиально отличается от переработки, например, в республике Коми или Оренбурге?
– Астраханский газоперерабатывающий комплекс был построен, в первую очередь, для производства серы. То есть это во всем мире всего 5 заводов с таким количеством серы. Позже мы стали производить из углеводородов газ, получать бензин и многое другое. Но визитная карточка Астраханского газоперерабатывающего комплекса – это именно сера, которую мы отправляем на экспорт.
– Как местная погода влияет на работу?
– Это отдельная боль, особенно если говорить про летний период. Температура может достигать 45°C, поэтому раскаленное оборудование постоянно приходится дополнительно охлаждать. Жара в Астрахани очень серьезная. Зимой, конечно, попроще, но бывают и холода такие, что оборудование начинает замерзать и приходится его отогревать.
– Как природные катаклизмы влияют на производительность?
– Зимой все хорошо. Но летом производительность труда, конечно же, можно сказать, снижается. Так как под таким пеклом работать очень нелегко. Но тем не менее, задачи, которые ставятся, всегда выполняются. Иначе производство может остановится, что приведет к аварии.
– Как связана жизнь города и предприятия? Ходит слух, что из-за выбросов и специфики производства в Астрахани есть районы, где даже не рекомендуется сажать огороды.
– Да, действительно, одно время поселки, расположенные близко к заводу, переезжали подальше от завода. Такое было при Викторе Щугореве. Это, можно сказать, легенда Астраханского Газпрома, именно при нем был запущен Астраханский газовый комплекс. В конце 90-х годов Виктор Дмитриевич переселял в поселок Растопуловку работников Астраханского завода. Также при Щугореве была построена замечательная 17-ая набережная, преобразились районы, вроде Бабаевского и Юго-Востока. Много чего было построено на средства с прибыли газоперерабатывающего завода нашего. Так что жизнь города и предприятия определено связана.
– В таком режимном производстве, наверное, очень крепкий коллектив? Есть традиции или общие праздники, которые держатся все 20 лет?
– Наша традиция – это прожать товарищей в отпуск. Мы приносим пироги из самой вкусной пекарни в Астрахани «Михайловский», берем сало, вкусности разные. И при ночной смене у нас разворачивается настоящий пир. Но работу все равно никто не отменяет, так что мы успеваем и праздновать, и трудиться.
– Какую социальную помощь оказывает Газпром своим сотрудникам: путевки в лагеря, подарки на праздники?
– Да, конечно, социальный отдел активно работает над этим. Каждый год дети получают отличные новогодние подарки. Также мы ежегодно проходим бесплатное медицинское обследование. У нас есть медицинское учреждение, где происходит обследование ежегодное. В стоматологии могут бесплатно поставить пломбу, вылечить зубную боль, важно только вовремя оставить заявку на оказание услуги. Это очень поддерживает. Чувствуешь, что о тебе заботятся. Также дают путевки в детские лагеря. Мои дочери не раз ездили отдыхать в современный лагерь «Пушкино». Про взрослых тоже не забывают. Раз в пару лет дают путевку в санаторий. Это замечательная возможность провести время с семьей и отдохнуть от работы. Завод действительно ценит своих сотрудников.
– 20 лет – это почти половина жизни. Можно ли сказать, что предприятие – это уже часть вас?
– Да, конечно. Многое действительно достигнуто с помощью моей работы. Поэтому пока я даже и не думаю уходить, мне все нравится. Я буду стараться доработать пенсии, до нее в принципе осталось не так уж и далеко. Мы выходим на пенсию рано – в 50 лет, так как наша работа особо сложная. Говоря точнее, мы работаем по первой сетки вредности. То есть моя профессия – машинист технологических насосов установки по очистки газа от сероводорода и окиси углеводов – считается одной из самых опасных. В связи с этим, наши условия труда отличаются от остальных.
Максим Журавлев
Машинист технологических насосов установки по очистки газа от сероводорода и окиси углеводов
